А она, похоже, забыла о том, что тем же вечером или в лучшем случае завтра снова придется заняться своим грустным ремеслом. Ветер омывал их души, очищал их. Они становились другими. А далеко позади, кряхтя, двигался Фред. Ноги его болели от ходьбы, но он ни за что не решился бы признаться в этом, опасаясь за свое реноме. Фред страдал от жары, но не мог снять куртку, так как она скрывала пистолеты, ремни от которых сдавливали ему грудь. А Джо впереди подвел свою спутницу к прудику, опустился на колени, и, заставив Лулу последовать его примеру, принялся платком умывать ее, стирая обезображивающие лицо румяна. Нарисованная красота мало-помалу стерлась, зато Лулу стала выглядеть моложе. Волнуясь, она не протестовала. А он, закончив, объявил:

– Ну вот, теперь вы прежняя Люси.

– Ветер в лицо подул, а я прямо как голая, – шепнула она.

– Очень устали?

– Нет, мои прежние ноги тоже вернулись ко мне.

– Слушайте, Люси: я приехал сюда, потому что родился здесь, здесь прошло мое детство. А потом родители перебрались в Сент-Этьен. Наша ферма была вон за тем лесом. Хочу еще раз взглянуть на нее перед тем, как...

– Перед чем?

Он умолк.

– Да ничем. Не имеет значения. Ничего больше не имеет значения. Пошли.

* * *

Фред ненавидел деревни, он предпочитал лионский городской парк "Тет д'Ор". Какая муха укусила этого Джо, идет себе впереди вместе с этой идиоткой? Знать бы заранее, ни за что бы не стал просить у Корсиканца отсрочку, этот самый последний весенний день. Вдруг он увидел, что парочка впереди бросилась бежать, и выругался. Вот, значит, как повел себя с ним Джо! Удирает! Эх, перевелись на свете честные люди. Он схватился за пистолет, да куда там – они уже скрылись за деревьями. Убийца бросился было в погоню, но через несколько шагов остановился – перевести дух. Все перемешалось в его бедной голове, мысли наскакивали друг на друга, только одно, главное, не давало ему покоя: что скажет Корсиканец, узнав, что Джо Мартизе сбежал от него? Так можно и место потерять, а это единственный источник его существования.